Неточные совпадения
Она ударила
хлыстом свою
лошадь и пустилась во весь дух по узкой, опасной дороге; это произошло так скоро, что я едва мог ее догнать, и то, когда уж она присоединилась к остальному обществу.
Он заметил нерешимость в ушах
лошади и поднял
хлыст, но тотчас же почувствовал, что сомнение было неосновательно:
лошадь знала, что нужно.
Когда пришел мой черед, я хотел удивить братьев и показать им, как я хорошо езжу, — стал погонять Воронка изо всех сил, но Воронок не хотел идти от конюшни. И сколько я ни колотил его, он не хотел скакать, а шел шагом и то все заворачивал назад. Я злился на
лошадь и изо всех сил бил ее
хлыстом и ногами.
«Ах, сударь, жалости в вас нет. Что его разжигать? Ведь ему 20 лет.
Лошадь измучена, насилу дышит, да и стара. Ведь она такая старая! Все равно как Пимен Тимофеич. Вы бы сели на Тимофеича, да так-то чрез силу погоняли бы его
хлыстом. Что же, вам не жалко бы было?»
У порога дома Егорушка увидел новую, роскошную коляску и пару черных
лошадей. На козлах сидел лакей в ливрее и с длинным
хлыстом в руках. Провожать уезжающих вышел один только Соломон. Лицо его было напряжено от желания расхохотаться; он глядел так, как будто с большим нетерпением ждал отъезда гостей, чтобы вволю посмеяться над ними.
Слово это находилось в отчете о скачках, на которых участвовали
лошади казенного Деркульского завода, и было, между прочим, написано: «Хотя казенная кобыла и была бита
хлыстом, но все-таки не подавалась вперед».
— Вот что я тебе, Абрам, скажу по-дружески: послушайся меня и, если исполнишь мой совет, то будешь ты опять богат. Вот у тебя
хлыст в руках, прикажи сейчас же отпереть все конюшни и всех до одной
лошадей выгони в поле, ворота запри, а сам на поезд на два месяца в Крым. Иди и не оглядывайся!
Кроме Лудова был еще обрусевший англичанин мистер Пенн, приятель Данилы Ивановича и тоже большой оригинал, всегда ходивший с
хлыстом, как отличительным знаком знатока
лошадей и охотничьих собак.
— Нет, я им покажу третью кадриль! — горячился Прозоров, пошатываясь на месте. — Эта артиллерийская
лошадь добивается
хлыста…
Финиш — это полнейшее, максимальное напряжение сил, и, чтобы выжать из
лошади финиш, ее истязают
хлыстом до крови…
Я знаю, что он пашет круто в гору и
лошадь идет трудно, и до меня изредка долетает его окрик: «Ну-ну!» Я почти всех наших мужиков знаю, но не знаю, который это теперь пашет, да мне и все равно, я весь погружен в мое дело, я тоже занят: я выламываю себе ореховый
хлыст, чтоб стегать им лягушек;
хлысты из орешника так красивы и так непрочны, куда против березовых.
Веселый, довольный и голодный, Евгений возвращался к завтраку. Он слез с
лошади у калитки и, отдав [ее] проходившему садовнику, постегивая
хлыстом высокую траву, повторяя, как это часто бывает, произнесенную фразу, шел к дому. Фраза, которую он повторял, была: «фосфориты оправдают», — что, перед кем — он не знал и не думал.
Глаза татар сверкали возбуждением, почти злобой. Все они на скаку размахивали руками и ногами и неистово кричали, отдавшись всем корпусом назад, почти на спины
лошадям. Один Василий скакал «по-расей-ски», пригнувшись к лошадиной шее, и изредка издавал короткие свистки, звучавшие резко, как удары
хлыста. Серый конек почти ложился на землю, распластываясь в воздухе, точно летящая птица.
И, вскочив на
лошадь, Тереза помчалась к опушке леса. В ее глазах светилась решимость. Когда она въехала в калитку, ведущую к длинной аллее, о которой мы говорили в первой главе нашего рассказа, она услышала за собой шаги. Она оглянулась. За ее
лошадью бежал какой-то незнакомый молодой человек с
хлыстом в руке.
Когда Артур пришел на поляну, Тереза уже была там. Она нетерпеливо шагала по траве и
хлыстом сбивала головки цветов.
Лошадь ее была привязана в стороне к дереву и лениво ела траву.
— А кто во дворе графа Гольдаугена вот этим самым
хлыстом ударил по лицу старого скрипача? Кто повалил его под ноги вот этой самой
лошади? Мне назвали графиню Гольдауген, а графиня Гольдауген только одна?
— Дайте мне ваш
хлыст! — сказала графиня и, взяв у мужа
хлыст, сильно дернула за повода и помчалась по просеке. Граф тоже изо всей силы дернул за повод.
Лошадь побежала, и он бессильно заболтался на седле. Бедра его ослабели; он поморщился от боли и осадил
лошадь. Она пошла тише. Граф проводил глазами свою жену, опустил на грудь голову и задумался.
Она усмирила
лошадь и, бледная, дрожащая от гнева, пуская глазами молнии, взмахнула
хлыстом.
Каждый раз, проходя мимо человека в цилиндре,
лошадь косится на
хлыст, торчащий у него из-под мышки, и тревожно храпит и, прядая, влечет за собою упирающегося конюха.
— Я не понимаю, что тут смешного, когда
лошадь несет и экипаж на сторону, — пожимая с пренебрежением плечами, произнес Викторик, взбивая рукой свои туго завитые барашком волосы. — Если б наш кучер осмелился нас вывалить, я бы его проучил моим
хлыстом.
Лошадь буланая и маленькая, с красивой шеей и с коротким хвостом, шла не прямо, а как-то боком и выделывала ногами маленькие, плясовые движения, как будто ее били
хлыстом по ногам.